Ситуацию на современном нефтегазовом рынке определяют несколько ключевых игроков. Со стороны предложения – три ведущие нефтегазодобывающие страны: США, Саудовская Аравия и Россия. Так, американская сланцевая революция радикально преобразовала глобальную энергетику, повлияв на динамику нефтяных цен, торговые потоки, отношения между нефтегазодобывающими странами и потребителями энергоносителей и т.п. Со стороны спроса – те же США, потребитель номер один нефти и газа, и Китай, занимающий второе место в мире по размеру ВВП, численности населения, потреблению нефти и выбросам парниковых газов. Нефтегазовые эксперты десятилетиями пристально следили за демографическими, макроэкономическими и отраслевыми трендами Китая, определяющими объемы потребления нефти и газа в стране.

Но в последние годы большое внимание стали привлекать тенденции в китайском сегменте upstream, поскольку Китай начал делать акцент на наращивании добычи сланцевых углеводородов, особенно газа, так как по технически извлекаемым запасам страна занимает первое место в мире, а по добыче – второе после США. Китай, который обогнал Европу по объемам импорта нефти и установил в 2025 году исторический рекорд по этому показателю, усилил меры по укреплению энергетической независимости, ставя цель нарастить собственную добычу нефти и газа, увеличить использование возобновляемых источников и снизить энергопотребление.

Соответственно, цель статьи – оценить перспективы нефтегазодобычи Китая. Для этого авторы проанализируют, способен ли Китай повторить хотя бы отчасти успех сланцевой революции США? Какие объективные и субъективные факторы могут определить будущее его сланцевого бизнеса? Какие меры принимает китайское правительство для поддержки нефтегазового сектора? Ответы на эти вопросы имеют большое значение для России, поскольку помогут прояснить перспективы экспорта российских энергоносителей в Китай в средне- и долгосрочной перспективе.

История использования нефти и газа в Китае насчитывает более двух тысячелетий. Сегодня, в результате быстрого экономического роста последних десятилетий, Китай стал крупнейшим потребителем и импортером углеводородов. Также страна является и существенным глобальным игроком в сфере нефтегазодобычи. Сейчас Китай занимает 6 место в мире по добыче нефти и 4 – газа. По доказанным запасам нефти – 14 место, газа – 61. Прогресс этот тем более поразителен, если вспомнить, что еще в 1949 году на территории страны были известны только три нефтяных и два газовых месторождений в провинции Сычуань.

При общей площади Китая около 9.6 млн кв.км, суммарная площадь осадочных бассейнов составляет 6.2 млн кв.км, в т.ч. на суше 4.24 млн кв.км. В бассейнах выявлены нефтегазоносные горизонты практически во всем диапазоне отложений геохронологической таблицы – от слабометаморфизованных синийских отложений протерозоя (возраст 1185–740 млн лет) до четвертичных отложений включительно (возраст 2.6 млн лет). Осадочные отложения формируют два больших нефтегазоносных комплекса.

Сегодня на территории Китая осваивается 16 нефтегазоносных районов, которые по геотектоническим признакам разделяются на четыре группы (рис. 1):

Ниже приводится краткое геологическое описание основных нефтегазоносных бассейнов Китая.

Бассейн Сунляо. Площадь 260 тыс. кв.км. Складчатое герцинское основание, прорванное гранитами яншаньской фазы. Формирование бассейна связано с движениями блоков по разломам в яншаньскую фазу. В позднеюрскую эпоху началась седиментация, а в меловой период образовался озерный бассейн, в котором накопилась осадочная толща в 4–5 км, в том числе 1 км глинистых пород с содержанием Сорг 2.2–2.4% и отношением УВ/ Сорг 0.06–0.07, что свидетельствует о высоких нефтематеринских свойствах этих пород.

В это же время отлагались речные и дельтовые осадки, благодаря чему образовалось благоприятное для формирования нефтяных залежей сочетание нефтематеринских пород, коллекторов и изолирующих покрышек.

Нефтегеологические условия бассейна Сунляо сравнительно простые. Преобладают ловушки антиклинального типа. Кроме того, выявлен ряд литологических ловушек.

Следует особо подчеркнуть, что в этом бассейне находится гигантское нефтяное месторождение Daquing, открытое в 1959 году. Продуктивные отложения представлены достаточно мощными песчаными телами, развитыми на большой площади с коллекторами высокого качества. Залежи расположены на небольшой глубине (750–1200 м). Нефти парафинистые. Начальные запасы месторождения оценивались в 2.2 млрд тонн. В 1960 году стартовало его обустройство, а в 1976 году годовая добыча впервые превысила 50 млн тонн. В конце 1980-х годов месторождение вступило в четвертую стадию зрелости, когда обводненность продукции достигла 90%. Накопленная добыча нефти составила более 2.5 млрд тонн нефти, что обеспечило 36% общей добычи Китая на суше2.

Северо-Китайский бассейн. Площадь 310 тыс. кв.км. Является кайнозойским бассейном растяжения и блокового опускания. В его пределах имеются поднятия и прогибы с дотретичным основанием. Прогибы выполнены третичными отложениями толщиной 3–5 км, частично морскими. Третичное осадконакопление на начальном этапе часто сопровождалось оживлением разломов, а на позднем этапе развивалось опускание, обусловившее трансгрессивное залегание. В нижней части разреза третичных отложений имеются очень хорошие нефтематеринские глинистые породы толщиной до 1800 м. Основной коллектор – песчаник с высокими фильтрационно-емкостными свойствами. Нефтяные и газовые залежи в основном связаны с антиклиналями, осложненными сингенетичными разломами. Встречены также залежи других типов: связанные со сжатыми антиклиналями, расположенными на приподнятых выступах фундамента, образованные за счет воздымания глинистых и галечниковых пластов в центральных частях прогибов, в кавернозно-трещиноватых карбонатных коллекторах, приуроченных к погребенным дотретичным выступам, в которые нефть и газ нижнетретичного возраста мигрировали из прилегающих прогибов. Открыты и другие небольшие тектонически и литологически экранированные залежи нефти и газа.

Бассейн Ордос. Площадь 330 тыс. кв.км. Толщина осадочного чехла достигает 6000 м. Тектоническое строение простое: общее пологое моноклинальное залегание осложнено пологими носообразными структурами. Палеозойские отложения морские карбонатные, а мезозойские песчано-глинистые континентальные (в основном озерные). Первые образуют нижний тектонический этаж, а вторые – верхний. Продуктивны юрские и верхнетриасовые речные песчаники толщиной до 3–10 м. Коллекторские свойства: пористость 15–20%, проницаемость до нескольких десятых долей мкм2. Близлежащие озерные глины, очевидно, являются нефтематеринскими. Нефтяные месторождения связаны преимущественно с литологическими и стратиграфическими ловушками на моноклиналях и носообразных структурах.

Следует отметить, что первая нефтяная скважина в Китае была пробурена именно в этом бассейне, в восточной его части на Яньчанском месторождении. Продуктивные верхнетриасовые коллекторы залегают на глубинах 60–300 м. Позднее в западной части бассейна были открыты залежи нефти в нижнеюрских речных песчаниках.

Бассейн Сычуань. Площадь 180 тыс. кв.км. Толщина осадочного чехла 5–12 тыс.м. Палеозойские отложения преимущественно морские карбонатные, триасовые – полифациальные, а юрские и меловые – полностью континентальные, терригенные. В яньшанскую тектоническую фазу образовались многочисленные крупные и мелкие антиклинальные складки. С ними• и связано большинство залежей нефти и газа. На нефтяных месторождениях продуктивны ракушечные известняки и песчаники, на газовых – карбонатные породы синийского, ордовикско-кембрийского, каменноугольного, пермского и триасового возраста. Имеются коллекторы разных типов: трещиноватые, кавернозные, гранулярные. Продуктивные пласты представлены трещиноватыми песчаниками и ракушечными известняками толщиной до 3–5 м.

Бассейн Джунгapuя. Площадь 130 тыс. кв.км. В тектоническом плане это моноклиналь, погружающаяся в юго-восточном направлении. Бассейн выполнен континентальными отложениями от пермского до мелового возраста общей толщиной 14 тыс. м. Нефтематеринские породы представлены пермскими глинистыми отложениями, развитыми в центральной части бассейна. Нефть мигрировала по поверхностям несогласия и накопилась в линзах песчаников и конгломератов – верхнепермского, триасового и юрского возраста. Интересно отметить, что на северо-западном краю бассейна было открыто на моноклинали крупное нефтяное месторождение Карамай, приуроченное к стратиграфически экранированной залежи. Продуктивные пласты залегают на глубинах 400–1600 м. Установлено, что зона надвигов протягивается на 250 км при ширине 20 км.

Бассейн Тарим. Площадь 560 тыс. кв.км. Представляет собой крупнейшую внутриконтинентальную впадину Китая и расположен в пустыне Такла-Макан, что означает «можно войти, но нельзя выйти». Еще в древности были известны более ста поверхностных проявлений нефти и газа. Фундамент сложен докембрийскими породами, полого залегающий платформенный чехол – палеозойскими. Края бассейна осложнены мезозойско-кайнозойскими предгорными прогибами. Толщина осадочных пород достигает 10 тыс.м и более. Имеются складчатые структуры. Синийские и палеозойские отложения преимущественно морские карбонатные, а мезозойские и кайнозойские в основном континентальные. В юго-западной части бассейна меловые и третичные отложения морские, а в северной части в нижнетретичных отложениях развиты эвапоритовые породы толщиной 300–900 м, которые образуют ряд соляных куполов.

Хорошими нефтепроизводящими свойствами обладают каменноугольные, пермские, триасовые, юрские, меловые и нижнетретичные отложения.

Важно, что в центре бассейна найдена пресная вода. Это открытие, несомненно, дало дополнительный импульс развитию нефтегазодобычи.

Бассейн Цейдам. Площадь 120 тыс. кв.км. Расположен в пределах Цинхай-Тибетского нагорья, окружен герцинскими хребтами с докембрийским складчатым основанием. Общая толщина континентальных отложений превышает 10 тыс. м. В основном это третичные отложения, представленные переслаивающимися толстыми пачками эвапоритовых пород и мергелей. Имеется пояс грабеновидных прогибов, заполненных юрскими и меловыми отложениями. Нефтематеринскими отложениями являются третичные и юрские озерные толщи, а коллекторами – третичные пролювиальные песчаники, а также юрские трещиноватые глины и песчаники.

Бассейны континентального шельфа. На китайской части имеется шесть крупных мезозойско-кайнозойских седиментационных бассейнов: Южное Море, Восточное Море, Западный Тайвань, Джуцзянькио, Ингхэй и Бейбувань.

Выявлено большое количество тектонических структур, перспективных на нефть и газ, открыты месторождения в песчаниках и известняках третичного и ордовикского возраста с суточными дебитами скважин до сотен тонн. В районе Ингхэй открыты газовые месторождения (Ли Го Юй, 1992)

В геологическом плане многие нефтегазовые бассейны Китая отличаются необычайным разнообразием условий генезиса продуктивных горизонтов, зачастую еще и в условиях сверхглубокого залегания, до 10–11 км. Объективная сложность восприятия геологических моделей, с одной стороны, порождала дополнительные проблемы при выявлении и картировании подобных объектов. Но, с другой стороны, она стимулировала китайских геологов к созданию многовариантных решений, помноженных на использование самых передовых отечественных и зарубежных технологий.

В последние годы США и Китай демонстрируют впечатляющие изменения в парадигмах развития своих нефтегазовых комплексов. В начале 21 века обе страны существенно нарастили добычу нефти и газа. Во многом этот прогресс был обусловлен стремлением их правительств устранить или хотя бы уменьшить зависимость от импорта углеводородов. Но пусть мотивации двух стран были схожи, методы достижения цели различались в той мере, в какой различались их экономические и институциональные модели. И если США за счет сланцевой революции превратились из чистого импортера в чистого экспортера энергоносителей (Иванов и др., 2024), то у Китая, по мнению авторов, все еще может быть впереди, поскольку у него сейчас тоже появилась возможность осваивать сланцевые запасы, особенно газа.

В 2025 году разрыв между добычей и потреблением в Китае составил 738 млн тонн по нефти и 430 млрд куб.м по газу, который покрывается за счет импорта. Однако политика руководства Китая направлена на снижение импортозависимости: страна наращивает добычу конвенциональных и неконвенциональных нефти и газа и увеличивает выработку возобновляемой энергии. В последние годы наблюдается тренд на снижение потребления ископаемых источников энергии. В перспективе ожидается масштабное развитие водородной энергетики.

Сегодня Китай, хотя и сильно отстающий от США по объемам газодобычи, по ее динамике демонстрирует более впечатляющие результаты. Так, в 2000 году США добывали 518 млрд куб.м газа, в 2024 – 1033 млрд куб.м, т.е. объемы выросли в 2 раза. Китай в 2000 году добывал 27.4 млрд куб.м газа, в 2024 – 248.4 млрд куб.м, т.е. объемы выросли почти в 9 раз. При этом по доказанным запасам и нефти, и газа США опережают Китай (табл. 1).

Си Цзиньпин, став председателем Китайской Народной Республики (КНР) в 2013 году, усилил акцент на укреплении энергетической безопасности Китая, стремясь уменьшить зависимость страны от импортируемых энергоносителей и защитить ее от внешних шоков (что приобрело особую актуальность в контексте военного конфликта в Персидском заливе весной 2026 года). Показательно, что в 2018 году, когда стали обостряться торговые отношения США и КНР, Си Цзиньпин призвал китайские нефтяные компании нарастить внутреннюю добычу нефти и газа3. Сразу после этого в 2019 году была запущена разработанная Национальной энергетической администрацией семилетняя программа (2019–2025 гг.) по наращиванию китайской добычи нефти и газа для повышения энергетической безопасности. В рамках этой программы «большая тройка» нефтяных компаний интенсифицировала деятельность по разведке и добыче и нарастила капвложения в upstream на 20%. Компании CNPC, Sinopec и CNOOC расширили поисково-разведочные работы на суше и на шельфе, буря все более глубокие скважины. Они усилили акцент на освоении неконвенциональных ресурсов, в том числе сланцевых нефти и газа, углеводородов плотных формаций, метана угольных пластов и сверхтяжелой нефти. Кроме того, они активно и успешно применяли передовые методы увеличения нефтеотдачи (МУН) на старых месторождениях. И активизировали международную деятельность по поиску новых источников нефти и газа за рубежом4.

Примечательно, что Китай отчитался о существенных успехах в разведке на нефть и газ и их добыче за 14-ю пятилетку (2021–2025 годы) (рис. 2 и 3). В этот период совокупные новые геологические запасы нефти превысили 7 млрд тонн, а газа – 7 трлн куб.м. Для поддержания роста добычи национальная сеть нефте- и газопроводов увеличилась до 195 тыс.км5. В 2025 году КНР установила национальный исторический рекорд по добыче нефти – 216 млн тонн.

Важным драйвером роста в 14-й пятилетке стала морская добыча, на которую за последние 5 лет приходилось более 60% новой добычи нефти. В 2024 году производство углеводородов на шельфе превысило 85 млн тонн н.э.6 Показательно, что добыча Chinese National Offshore Oil Company (CNOOC) на шельфе в Китае выросла с 970 тыс. бар.н.э./с в 2020 году до 1.3 млн бар.н.э./с в 2024, а контролируемые ей доказанные запасы – с 3.1 млрд бар.н.э. в 2020 году до 4.5 млрд бар.н.э. в 20247.

CNOOC демонстрирует значимые достижения: так, в 2024 году она открыла в Южно-Китайском море на глубине 40–1500 м Lingshui 36-1, первое в мире глубоководное газовое месторождение с запасами в 100 млрд куб.м в ультраглинистых пластах. А в декабре 2025 года CNOOC объявила о запуске в эксплуатацию проекта вторичной разработки нефтяного месторождения Liuhua, первого глубоководного нефтяного месторождения Китая на средней глубине моря в 305 м. Это одно из крупнейших морских месторождений КНР, которое со старта добычи в 1996 году дало 20 млн тонн нефти. Однако в его недрах остаются значительные запасы (140 млн тонн); соответственно, перспективы поддержания добычи остаются весьма существенными8.

С начала 2010-х годов Китай делает серьезный акцент на разработке сланцевых углеводородов, в первую очередь газа, т.к., как указывалось выше, страна занимает первое место в мире по технически извлекаемым запасам сланцевого газа и третье – по сланцевой нефти (табл. 2 и 3). В 2024 году добыча сланцевой нефти, увеличившись на 30% с 2023 года, превысила 6 млн т, а добыча сланцевого газа достигла 25 млрд куб.м9. Тогда на долю конвенционального газа приходилось 58% общей добычи, газа из плотных формаций – 26.8%, сланцевого газа – 10.8%, метана угольных пластов – 5.2%10.

В частности, в декабре 2025 года Daqing Oilfield, подразделение компании CNPC, разрабатывающее месторождение Daqing, объявило, что блок сланцевой нефти Gulong вышел на объем добычи в 1 млн т/год. В 2021 году Daqing Oilfield начало производство сланцевой нефти на этом блоке, содержащем прогнозные геологические запасы в 1.27 млрд тонн11. Ожидается, что Gulong выйдет на уровень добычи в 3 млн тонн/год сланцевой нефти к концу 15-го пятилетнего плана (2026–2030 годы)12.

Крупнейшее китайское месторождение сланцевой нефти Changqing в провинции Ганьсу с доказанными запасами в 1 млрд тонн к началу 2025 года обеспечило накопленную добычу в 20 млн тонн. В 2024 оно давало половину китайского производства сланцевой нефти. В 2025 году добыча ускорилась за счет бурения 144 новых горизонтальных скважин. CNPC, его оператор, планирует извлекать там 4.5 млн тонн в год к 2030 году13. Всего в 2024 году CNPC добыла 5 млн тонн сланцевой нефти и 15.3 млрд куб.м сланцевого газа.

Значительные успехи демонстрирует и вторая нефтяная компания, Sinopec. В 2025 году она объявила об открытии нового месторождения сланцевого газа Yongchuan с доказанными геологическими запасами 124 млрд куб.м, залегающими на глубине более 3500 м в бассейне Сычуань14 и об открытии двух месторождений сланцевой нефти – Xinxing и Qintong – с совокупными доказанными запасами в 180 млн тонн15.

Важным достижением стало открытие Sinopec более 140 млн тонн доказанных геологических запасов сланцевой нефти на месторождении Jiyang в провинции Шаньдун. Это первое месторождение сланцевой нефти с доказанными запасами свыше 100 млн тонн, утвержденными Министерством земельных и природных ресурсов.

Кроме того, Sinopec разрабатывает крупнейшее в Китае месторождение сланцевого газа Fuling, чье промышленное освоение началось в 2014 году. Его доказанные запасы оцениваются в 900 млрд куб.м, и оно дает 8.4 млрд куб. м сланцевого газа в год16.

Китайские нефтяные компании при разработке сланцевых формаций сталкиваются с серьезными геологическими и географическими вызовами.

Соответственно, китайским нефтяным компаниям при добыче сланцевых углеводородов приходится решать сложные задачи, во многом более сложные, чем их американским аналогам, что требует масштабного применения передовых технологических достижений, соответствующих специфическим географическим и геологическим условиям Китая.

Опыт стран, рассмотренных в предыдущих статьях данной серии (Пусенкова и др., 2025; Пусенкова, Соколов, 2025), показывает, что зачастую стимулом научно-технического развития в нефтегазовой промышленности любой страны оказываются возникшие проблемы с ресурсной базой. Учитывая сложные геологические условия и истощение старых месторождений, в последние годы китайские нефтяные компании стали делать ставку на ускорение технологического прогресса. Так, в 2010-х годах они были одними из крупнейших инвесторов в НИОКР среди глобальных нефтегазовых игроков: например, в 2015–2016 годах CNPC с расходами свыше 1.6 млрд евро опережала не только другие национальные нефтяные компании (ННК), но и многих супермейджоров. Тогда же в топ-10 входила и Sinopec с расходами в 0.8 млрд евро (Bereznoy, 2019). В текущем десятилетии CNPC продолжает наращивать расходы на НИОКР: она отчиталась о 30 млрд юаней (4.2 млрд долл.) в 2022 году и 35 млрд юаней (4.9 млрд долл.) в 202418. Sinopec также увеличила финансирование исследований и разработок, с 18 млрд юаней (2.5 млрд долл.) в 2022 году до 21 млрд юаней (2.9 млрд долл.) в 202419.

У CNPC не только велики расходы на НИОКР, но и в ее организационной структуре масштабно представлено научно-техническое направление: в состав компании входят 91 научный институт и департамент, а также 29 национальных платформ НИОКР и 57 ключевых лабораторий. В частности, в 2007 году была создана Enhanced Oil Recovery Laboratory, которая занимается фундаментальными исследованиями и прикладными технологиями по характеристикам пластов и разработке месторождений, физической химии пластов и фильтрации, методам повышения нефтеотдачи, а также генерации и запасов углеводородов. Для сегмента upstream также важна деятельность Geophysical Prospecting Laboratory, Well Logging Laboratory, Natural Gas Accumulation Laboratory и Reservoir Reformation Laboratory.

CNPC сотрудничает в сфере НИОКР с Китайской академией наук, Национальным фондом естественных наук и Китайским университетом нефти и газа. На международном уровне CNPC взаимодействует с British Geological Survey, HIS Energy Corporation, SLB, ExxonMobil, Shell и Международным энергетическим агентством. Примечательно, что в 2013 году был создан совместный центр CNPC-Shell по исследованиям в области сланцевой нефти.

Внушительные количественные показатели CNPC в технологической сфере обеспечивают качественные прорывы: так, она выделяет следующие важные научно-технические достижения в сегменте upstream за 2024 год.

Благодаря акценту на научно-техническом прогрессе за последние годы, китайские компании по ряду направлений оказались первопроходцами в применении современных технологий и добились серьезных прорывов по важным производственным параметрам.

Так, в 2021 году CNOOC ввела в эксплуатацию первую в мире сверхглубокую полупогружную платформу весом более 50 тыс. тонн по добыче и хранению нефти, построенную в Южно-Китайском море. Она установлена на месторождении Lingshui 17-2, первом китайском проекте по освоению газового месторождения при глубине моря 1500 м21.

А в феврале 2025 года CNPC завершила бурение первой сверхглубокой разведочной скважины Shenditake-1 глубиной 10910 м в Синьцзян-Уйгурском автономном регионе; это самая глубокая вертикальная скважина в Азии и вторая в мире. Проект, начатый в мае 2023 года, продемонстрировал успехи китайского оборудования и технологий сверхглубокого бурения22.

Более того, сейчас под эгидой Китайской академии геологических наук осуществляется The Deep Earth National Science and Technology Megaproject, в котором участвует ряд научных институтов и нефтяных и машиностроительных компаний. Задача проекта – разработать передовое оборудование, способное бурить до глубины в 15000 м. Помимо поиска запасов нефти и газа ожидается, что подобная инициатива внесет важный вклад в развитие науки о строении Земли23.

Китайские нефтяные компании добиваются существенных успехов в повышении эффективности добычной деятельности. Так, Shengli Oilfield разработала автоматизированное буровое оборудование, провела оптимизацию горизонтальных скважин и усовершенствовала технологию быстрого бурения и технологию объемного гидроразрыва пласта. В результате средний цикл бурения сократился со 133 суток до 29.5.

На нефтяном месторождении Shengli успешно решена проблема влияния высоких температур и давления при разработке сланцевых отложений. Благодаря внедрению полноцикловых технологий и созданию интегрированной геолого-инженерной платформы, одновременная разработка сланцевых месторождений расширилась с трех до семи пластов, что позволило повысить эффективность добычи и максимизировать извлечение нефти24.

В конце 2025 года CNPC в Джунгарском бассейне сумела нарастить рентабельную добычу сланцевой нефти со 116 тыс. тонн в 2019 году до 1.7 млн тонн на глубинах более 3800 метров. Этот результат был достигнут благодаря применению технологий обнаружения Sweet Spots («сладких пятен»), позволивших локализовать в них улучшенные коллекторы, что существенно повысило операционную эффективность, увеличив удельную добычу на скважину с 24000 до 36000 тонн25.

Основным прорывным процессом в геологоразведке, позволившим китайским компаниям сделать открытия в ранее неразведанном интервале глубин более 6000 м в карбонатном разрезе, стал переход на повсеместное проведение высокоплотной сейсморазведки, увеличения кратности наблюдений до 600–1000 за счет сгущения сети наблюдений, а также применения инструментов полноволновой инверсии, подразумевающей многоитерационный подбор глубинно-скоростной модели, для увеличения разрешающей способности данных сейсморазведки на больших глубинах.

Эти факты подтверждают серьезные научно-технические достижения китайских нефтегазовых и сервисных компаний. Однако анализ показывает, что во многих технологических рейтингах они пока уступают американским аналогам.

В таблице 4 приводится список топ-10 компаний в трех важных сферах: гидроразрыве, наклонно-направленном бурении и повышении нефтеотдачи.

При всей условности подобных рейтингов, они демонстрируют, что среди лидеров по этим направлениям безусловно доминируют нефтяные и сервисные компании США, а китайские игроки представлены скромно – так среди топ-10 сервисных компаний в наклонно-направленном бурении присутствует только China Oilfield Services Ltd, а среди передовиков по методам увеличения нефтеотдачи CNPC занимает лишь 12 место, Sinopec – 13.

Соответственно, китайские нефтяные компании, которые возникли намного позже, чем американские, совершили серьезные технологические прорывы за короткий период времени, причем во многом они обязаны таким успехом масштабными вложениями в НИОКР, взаимодействию с их аналогами из США, а также способности креативно и оперативно применять заимствованные научно-технические достижения.

При этом их технологический разрыв с ведущими мировыми, в первую очередь американскими, игроками пока сохраняется.

С момента образования КНР 1 октября 1949 года руководство страны всегда считало энергетику стратегической отраслью. С тех пор в нефтегазовом секторе прошли реформы разной степени радикальности. Цель преобразований – обеспечить его эффективное развитие, сохраняя «руководящую и направляющую» роль Коммунистической партии Китая (КПК) и государственную собственность, полную или частичную, на ключевые активы.

Компартия во главе с Мао Цзэдуном ввела в КНР командно-административную систему по примеру СССР, в том числе в нефтегазовой промышленности. В 1952 году 57-я дивизия 19-й армии была преобразована в т.н. «нефтяное войско» (первую нефтяную дивизию). Дивизия получила стратегическую задачу быстро нарастить разведку и добычу нефти. В период правления Мао Цзэдуна (1949–1976 годы) на фоне ускоренной индустриализации активно развивалась энергетическая промышленность, и росло энергопотребление.

После начала корейской войны в 1950 году Запад ввел нефтяное эмбарго против Китая, поэтому КНР пришлось полагаться на импорт нефти из СССР. В результате компартия стала продвигать идею достижения самодостаточности через разработку китайских нефтяных запасов.

Китайское правительство всегда стремилась полностью контролировать нефтяную промышленность. Государственная комиссия по планированию отвечала за составление национального плана спроса и предложения нефти, поставок сырья на переработку, импорта и экспорта. В 1955 году, чтобы содействовать реализации этих планов, правительство создало Министерство нефтяной промышленности, принимающее производственные решения, координирующее транспортировку и сбыт нефтепродуктов и распределявшее ресурсы по нефтедобывающим предприятиям на местах. Каждое предприятие разрабатывало конкретное месторождение и отвечало за выполнение плановых заданий.

В 1959 году, когда возникли политические разногласия между Советским Союзом и КНР, СССР перестал поддерживать китайскую нефтяную промышленность. В ответ Китай активизировал усилия по освоению собственных нефтяных запасов, и в том же году было открыто гигантское месторождение Daqing. Предприятию Daqing Oilfield, созданному для его разработки, в приоритетном порядке выделяли технику и оборудование. Оно включало не только добычные подразделения, но и технологические, строительные, инженерные службы, а также социальные непрофильные активы, такие как жилищно-коммунальное хозяйство, школы, предприятия общепита и пр. Такая модель «замкнутого цикла» распространялась по всей отрасли.

Проводимые в эпоху Мао Цзэдуна «массовые кампании», направленные на быструю модернизацию экономики и трансформацию общества, привели к открытию крупных нефтяных месторождений26. Нефть стала важной опорой китайской энергетики и экономики, и возникла новая политическая элита, т.н. «нефтяная фракция». К 1965 году увеличилась нефтедобыча, которая смогла удовлетворять внутренние потребности страны. К 1970 году КНР превратилась в чистого экспортера нефти (рис. 1). Накануне реформ 1978 года Китай был четвертой нефтедобывающей страной после США, Саудовской Аравии и СССР и третьим потребителем нефти (Jiang, 2011).

В 1978 году под руководством Дэн Сяопина начались широкомасштабные реформы, которые обеспечили десятилетия быстрого экономического роста и привели к резкому увеличению энергопотребления в КНР. Реформы были направлены на сокращение центрального планирования, постепенное внедрение рыночных механизмов и поощрение ограниченного иностранного участия. Ставилась задача создать конкуренцию в отрасли, повысить экономическую эффективность, внедрить рыночную дисциплину в госпредприятия, сформировать национальный рынок капитала, нарастить налоговые доходы и снизить государственные расходы.

За счет реформ китайское руководство надеялось увеличить стагнирующую добычу нефти: с начала 1980-х годов месторождения, которые должны были обеспечить запланированное наращивание добычи, стали вступать в стадию зрелости, и рост нефтедобычи замедлился. Как отмечали западные исследователи, жесткий правительственный контроль над нефтяной промышленностью, эффективно стимулировавший добычу на ранней стадии ее развития, теперь оказался тормозом для роста (Meidan, 2016). В Китае спрос и предложение определялись государственными планами, цены на нефтепродукты искусственно занижались, и нефтедобывающие предприятия не могли оставлять себе выручку. Из-за этого у них не было стимулов для наращивания добычи, и они полностью зависели от государственного финансирования капвложений в upstream, которое сокращалось, поскольку средства направлялись на более неотложные нужды. В результате подрывался производственный потенциал отрасли, и ей нужно было изыскивать дополнительные средства, чтобы стабилизировать добычу на разрабатываемых месторождениях и вести разведку новых запасов.

Для решения этих проблем в 1981 году правительство внедрило модель «больших контрактов»: оно подписывало соглашения с нефтяниками, устанавливающие квоты обязательной нефтедобычи, а объемы добычи сверх этой квоты либо экспортировались Министерством нефтяной промышленности, либо продавались на внутреннем рынке. Выручка от продажи дополнительной нефти использовалась для оплаты импортируемого оборудования или инвестиций в разведку и добычу. Благодаря контрактной модели руководство отрасли на практике познакомилось с мировыми энергетическими рынками, ценообразованием и управленческими практиками, а также получило стимулы для наращивания добычи.

Другой важный компонент реформ – двухуровневая система цен, тоже введенная в 1981 году. Правительство устанавливало цены для «контрактной» нефти, а избыток, идущий на экспорт, продавался по более высоким международным рыночным ценам. Реформы сыграли важную роль в оживлении сектора, однако контрактная система быстро достигла своих пределов, поскольку в долгосрочной перспективе не смогла преодолеть стагнацию стареющих месторождений.

Когда Дэн Сяопин инициировал реформы и открытие страны, Министерство нефтяной промышленности стало лоббировать участие иностранных компаний в нефтяной промышленности (в сферах, где не хватало собственных компетенций, особенно в морской добыче). В феврале 1982 года правительство создало первую госкорпорацию, China National Offshore Oil Corporation (CNOOC), получившую эксклюзивное право вести переговоры с международными нефтяными компаниями и контроль над аукционами, разведкой, добычей и сбытом шельфовых нефтяных запасов.

Открытие отрасли быстро принесло плоды в виде вовлечения американских мейджоров в морскую добычу. В 1981 году Phillips Petroleum, предшественницу ConocoPhillips, пригласили вести разведку в бассейне Pearl River на шельфе провинции Гуандун. Потом в 1983 году Chevron China Energy образовала партнерство с CNOOC по проекту в Южно-Китайском море.

Следом за CNOOC в 1983 году была создана China National Petrochemical Corporation (Sinopec) за счет слияния нефтехимических активов Министерства нефтяной промышленности и Министерства химической промышленности. Она разрабатывала и осуществляла политику в китайской нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности.

А в 1988 году на месте упраздненного Министерства нефтяной промышленности возникла государственная China National Petroleum Corporation (CNPC), имеющая политический ранг министерства и напрямую подотчетная Госсовету КНР. В ее состав вошли 87 различных организаций, в том числе разрабатывающих основные месторождения Китая (Пусенкова, 2022).

В 1990-х годах CNPC, Sinopec и CNOOC испытали резкое падение прибыли из-за снижения цен на нефть. Инвестиции в добычу нефти сокращались, и в 1993 году Китай стал ее чистым импортером (рис. 1). В результате в 1998 году китайское правительство приступило к реструктуризации компаний, чтобы снизить издержки и повысить их эффективность. Оно поставило задачу «создать крупные нефтяные компании, конкурентоспособные на международной арене». Для этого провели обмен активами: CNPC передала восемь своих южных месторождений Sinopec, которая за счет этого пришла в сегмент upstream, а Sinopec – четыре своих северных нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ) CNPC, которая за счет этого пришла в сегмент downstream. Так CNPC и Sinopec превратились в вертикально-интегрированные компании. Они поделили между собой страну: CNPC в основном работает на севере, северо-востоке и северо-западе Китая, а Sinopec – в Центральном Китае, на востоке и юго-востоке. CNPC оставила себе не профильные виды бизнеса и социальные функции, передав нефтегазовую деятельность своей дочерней компании PetroChina, созданной в 1999 году. CNPC сохранила эксклюзивное право заключать контракты на ведение геологоразведки и добычи на суше с иностранными нефтяными компаниями, а PetroChina получила коммерческие и операционные права и обязанности в рамках контрактов о разделе продукции (Arfaa, Noora et al., 2011).

В 2000 году PetroChina провела IPO на 10% акционерного капитала. Затем по ее примеру были частично приватизированы Sinopec и CNOOC. Сегодня они котируются на Гонконгской и Шанхайской фондовых биржах.

Представляется, что задача китайского правительства «создать крупные нефтяные компании, конкурентоспособные на международной арене» выполнена успешно. В ежегодном рейтинге Energy Intelligence, построенном на производственных параметрах27, CNPC уже давно занимает третье место после Saudi Aramco и иранской NIOC, опережая ExxonMobil; в 2025 году Sinopec находилась на 20 месте, а CNOOC – на 2428. «Большая тройка» обеспечивает львиную долю добычи нефти и газа в Китае (табл. 5).

Сегодня в Китае нефтегазовую отрасль контролируют и регулируют следующие государственные органы:

Верховным арбитром в отношениях ННК с правительством выступает Коммунистическая партия Китая, которая контролирует экономику страны. Ее «направляющая и определяющая» роль, несколько ослабевшая в эпоху рыночных реформ, существенно усилилась при Си Цзиньпине. По оценкам ряда западных экспертов, китайские нефтяные компании обладают огромной властью благодаря историческим связям с бывшими министерствами и высокому рангу их руководителей в компартии. В китайской иерархии CNPC и Sinopec находятся на уровне министерств. Лидеров ННК, имеющих ранг замминистров, назначает Организационный департамент КПК. По политическому весу нефтяные компании зачастую превосходят контролирующие их правительственные ведомства (Пусенкова, 2022)

Очередной нефтяной реформой стала интернационализация отрасли. Правительство КНР к концу 1990-х годов признало необходимость международной экспансии нефтяных компаний для обеспечения устойчивого экономического роста и укрепления энергетической безопасности. Оно поставило задачу снизить зависимость страны от ближневосточной нефти, поскольку признавало, что подобная зависимость чревата серьезной стратегической уязвимостью для КНР. В 1997 году была утверждена национальная стратегия Going Abroad. Она способствовала расширению международного бизнеса китайских нефтяных компаний, предоставляя им весомые инвестиционные стимулы (Пусенкова, 2022). CNPC первой вышла зарубеж, осуществив инвестиции в Судан, Перу и Казахстан, и сейчас работает более чем в 30 странах. Сегодня Sinopec функционирует в 23, а CNOOC – в 20 государствах, причем все три компании реализуют совместные проекты в России с российскими нефтегазовыми корпорациям.

«Большая тройка» в политике интернационализации движима как политическими соображениями (укрепление национальной энергетической безопасности), так и коммерческими: наращивание запасов и добычи углеводородов, диверсификация поставок для снижения риска, создание партнерств с иностранными компаниями, получение ноу-хау и т.п. Показательно, что в начале 2010-х годов китайские ННК проявляли интерес к зарубежным проектам освоения метана угольных пластов, сланцевого газа и нефтяных песков, чтобы перенять международный опыт (Julie Jiang, Jonathan Sinton, 2011).

Важным фактором успеха китайских нефтяных компаний стала политика правительства по открытию нефтегазовой промышленности страны для ведущих глобальных игроков: в 1982 году иностранные корпорации допустили к морским запасам, а в 1985 году – к запасам на суше. Особую активность во взаимодействии с международными мейджорами проявляет CNPC, сотрудничающая с европейскими партнерами, например, с Shell по газовому блоку Jinqiu в бассейне Сычуань и по проекту Changbei, который является частью нефтяного месторождения Changqing в бассейне Ордос.

Другим крупным европейским партнером стала TotalEnergies, которая пришла в Китай еще в 1979 году. С 2006 года совместное предприятие (СП) между PetroChina (51%) и TotalEnergies EP China (TEPC, 49%) разрабатывает газовое месторождение South Sulige в бассейне Ордос. Сланцевый блок имеет резервуары с низкими давлением и проницаемостью, которые требуют постоянного бурения и гидроразрыва (более 100 скважин в год) и непрерывных инноваций. В 2023 году партнеры смогли повысить первоначально намеченное плато добычи с 3 до 4 млрд куб.м/год и поставили цель выйти на 4.5 млрд куб.м/год к 2027 году. Накопленная добыча превысила 30 млрд куб.м газа29.

Американские мейджоры также активно работают в upstream Китая. В 2007 году дочерняя компания Chevron, Unocal East China Sea, подписала 30-летний контракт по разделу продукции с CNPC о совместном освоении газового месторождения Chuandongbei в провинции Сычуань, где добыча началась в 2016 году.

ConocoPhillips в 1994 году образовала партнерство с CNOOC, в рамках которого открыла и осваивает шельфовое нефтяное месторождение Penglai в заливе Бохай. Добыча на нем началась в 2002 году, и в начале 2024 года накопленная добыча превысила 500 млн бар.30

Приглашая международные нефтяные корпорации в сегмент upstream, китайское руководство жестко отстаивало интересы национальных игроков. Так, в контрактах по разделу продукции, где сначала операторами были мейджоры, оговаривались сроки передачи операторства китайским компаниям (повысившим благодаря сотрудничеству с иностранцами свои компетенции). Так, в 2014 году ConocoPhillips передал CNOOC операционный контроль над разработкой Penglai в соответствии с условиями контракта.

Помимо мейджоров, важный вклад в повышение технологического уровня китайского нефтегазового сектора внесли международные сервисные компании, главным образом из США. Так, в 2011 году Halliburton получила контракты на поставку оборудования и услуг для двух блоков в Южно-Китайском море, которые стали первым азиатским проектом нефтегазового бурения при сверхвысоких температурах и давлении. В 2014 году Halliburton (49%) подписала соглашение с филиалом частной компании SPT Energy Group – Petrotech (Xinjiang) Engineering Co (51%) – о создании СП Xinjiang HDTD Oilfield Services, занимающегося гидроразрывом и услугами по увеличению добычи сланцевых углеводородов в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Это первое СП Halliburton, занимающееся гидроразрывом в Китае. Партнеры имеют взаимодополняющие компетенции: у SPT 20-летний опыт работы в этом районе, а у Halliburton уникальная экспертиза по гидроразрыву31.

Другой лидер мирового нефтесервиса, компания Baker Hughes, давно взаимодействует с Китаем: еще в 1979 году Дэн Сяопин посетил ее хьюстонский научный центр, занимающийся разработкой буровых долот, и получил в качестве памятного подарка самое передовое на тот момент буровое долото. С тех пор Baker Hughes занимает важную нишу в Китае, участвуя в 20% разведки и освоении месторождений сланцевого газа.

Открытие Китая в ходе реформ Дэн Сяопина повлияло на развитие нефтегазового сектора и в плане повышения квалификации рабочей силы, поскольку предоставило молодежи возможность учиться за рубежом, прежде всего в США. В целом с конца 1970-х годов более 3 млн китайцев получили образование в американских колледжах и университетах32. Среди китайских студентов наиболее востребованны математика и компьютерные науки, инженерные дисциплины, бизнес и менеджмент. И хотя нет данных по количеству китайских студентов, специализирующихся по нефтегазовым дисциплинам, большой популярностью среди них пользуются Texas A&M, UT Austin, Colorado School of Mines и University of South California, где особенно сильны эти программы33. Так что США внесли прямой (за счет деятельности в КНР своих мейджоров и сервисных компаний) и косвенный (за счет обучения китайских студентов) в становление нефтегазовой промышленности Китая.

В 21 веке, чтобы поддерживать экономический рост и укреплять энергетическую безопасность, правительство КНР постоянно проводило реструктуризацию и реформы нефтегазового сектора. Одно из ключевых преобразований – изменение механизма ценообразования за счет перехода от центрального планирования цен к более гибкой рыночной системе. Так, серия ценовых реформ, осуществленных после 1998 года, создала современный механизм корректировки цен в соответствии с корзиной международных цен на нефть (сортов Brent, Dubai и Mina). В сентябре 2014 года правительство перестало контролировать цены СПГ.

Другой ключевой аспект реформ – институциональные преобразования, направленные на ликвидацию монополий в нефтегазовом секторе и расширение числа игроков (Tiantian Wang et al., 2023). Известный китаист Филипп Эндрюс-Спид отмечал, что китайское правительство зачастую раздражала политика, проводимая CNPC и Sinopec, которые использовали свое олигопольное положение, чтобы заниматься взиманием ренты и коррупционной практикой, и иногда торпедировали энергетические инициативы правительства. Став вертикально-интегрированными компаниями, CNPC и Sinopec нарастили свою мощь в Китае, выдавливая с рынка китайские фирмы (Phillip Andrews-Speed, 2013). Местные и иностранные игроки, желающие получить доступ к недрам, должны были заключать контракты о разделе продукции с CNPC и Sinopec.

Чтобы увеличить число компаний в секторе, правительство в 2011 году стало проводить конкурсы на блоки сланцевых углеводородов (см. ниже). Накопив соответствующий опыт, в 2015 году правительство организовало первый открытый тендер на нефтяные и газовые месторождения. Затем в 2017 году оно выставило на аукцион одновременно запасы конвенциональных нефти и газа, метана угольных пластов и сланцевого газа34.

Помимо олигополии, препоной для иностранных инвестиций в китайский upstream были ограничения, с которыми сталкивались третьи стороны при получении доступа к магистральным трубопроводам. CNPC и Sinopec, операторы львиной доли магистральных трубопроводов в Китае, стремились покупать газ у независимых производителей по более низкой цене и потом продавать потребителям по более высокой.

Очередная реформа 2019 года была вызвана стремлением КНР стимулировать развитие инфраструктуры и ослабить контроль «большой двойки» над нефтегазовым рынком. Для этого была создана государственная трубопроводная компания China Oil & Gas Pipeline Network (PipeChina), которая приобрела трубопроводные активы, принадлежавшие CNPC и Sinopec, в сумме на 55 млрд долл. CNPC заявила, что продажа этих активов позволит ей сосредоточиться на геологоразведке и добыче, а также активнее развивать сегмент downstream35.

По мнению китаистки Эрики Доунс, создание отдельной трубопроводной компании – самая серьезная реформа китайского нефтегазового сектора после 1998 года. Пекин рассчитывал, что единая компания, управляющая инфраструктурой midstream и предоставляющая иностранным и частным игрокам справедливый и открытый доступ к своим трубопроводам, терминалам СПГ и хранилищам, поспособствует увеличению поставок и потребления природного газа (Erica Downs, Sheng Yan, 2020).

Развивая трубопроводный транспорт, правительство в 2024 году ввело новую систему зонированных тарифов, чтобы обеспечить единое ценообразование и улучшить использование сети нефтегазопроводов.

Созданием PipeChina структурные преобразования не закончились. В 2024 году CNPC объявила, что вместе с Sinopec формирует компанию, которая будет вести разведку сверхглубоких запасов и осваивать неконвенциональные углеводороды36. Эта инициатива – ответ отрасли на призыв Си Цзиньпина создать «новые производительные силы» для укрепления энергетической безопасности КНР. Помимо CNPC и Sinopec новая компания состоит из семи государственных групп, включая China Aerospace Science and Industry, Baowu, Sinomach, Dongfang Electric Group и Minmetals. По словам CNPC, «цель – объединить нашу мудрость и силу, чтобы вместе построить отраслевую цепочку, от разведки сверхглубоких запасов нефти и газа до разработки и инжиниринга». Группа будет вести разведочное бурение конвенциональных ресурсов на глубине до 10 тыс.м, а также заниматься глубокозалегающими запасами сланцевой нефти и метана угольных пластов37.

Соответственно, нефтегазовые реформы, проходившие в Китае после 1978 года, осуществлялись по двум разнонаправленным трекам: с одной стороны развитие и укрепление рыночных отношений в секторе, с другой создание новых мощных государственных компаний при сохранении пятилетних планов и ведущей роли компартии.

В начале 2026 года Китай обнародовал целевые ориентиры по нефтегазодобыче на 15-ую пятилетку (2026–2030 годы). Поставлена задача поддерживать добычу нефти в 200 млн тонн, т.е. ниже, чем показатель 2025 года (216 млн тонн). Эта задача отражает сложную ситуацию в нефтяном секторе, где крупные месторождения стареют, новые запасы с более высокой себестоимостью добычи залегают на больших глубинах, а проекты разработки сланцевых запасов сталкиваются с серьезными геологическими трудностями. При этом в плане намечается достижение пика потребления нефти к 2030 году, во многом обусловленное быстрой электрификацией транспорта.

Одновременно в 15-м пятилетнем плане намечается стабильный рост добычи газа, хотя и не приводятся конкретные цифры, а также расширение производственных мощностей по преобразованию угля в нефть и газ38.

Ускоренное развитие газового сектора обусловлено политикой правительства КНР по дальнейшей диверсификации энергобаланса. Кроме того, поскольку Китай усиливает акцент на экологической и климатической устойчивости, намечается расширение использования чистого топлива, соответственно, повышается роль газа в энергопотреблении. Си Цзиньпин поставил задачу добиться углеродной нейтральности страны к 2060 году. CNPC, Sinopec и CNOOC, принявшие аналогичное обязательство, продолжают ориентироваться на добычу углеводородов, особенно газа, как наиболее чистого ископаемого топлива. Поскольку запасы конвенционального газа Китая ограничены, основные надежды возлагаются на сланцевый газ, промышленная добыча которого началась в 2011 году.

Еще 10 лет назад исследователи скептически относились к способности Китая развивать сланцевый бизнес и повторить успех США в этой сфере. Например, китаист Дерек Сисорс отмечал, что «гигантский размер основных китайских нефтегазовых игроков, в сочетании с обременительным государственным контролем отрасли, мешает нефтегазовой промышленности КНР эффективно реагировать на изменение рыночной динамики». По его оценкам, китайские компании инвестировали 12–14 млрд долл. в сланцевые компании США, чтобы получить доступ к их технологиям. Однако, как отмечает Сисорс, «американская технология не подходит для китайской геологии. Сланцевая отрасль не была создана Exxon и Chevron; ее создали малые американские компании. В Китае нет ничего подобного. И там нет прав на землю, и не хватает воды»39. Как показала практика, Дерек Сисорс ошибся.

Конечно, китайскому сланцевому бизнесу мешают такие объективные факторы, как дефицит воды, однако вряд ли организационная и институциональная модель сланцевого сегмента США подходит для Китая с его принципиально иной политической, экономической и социальной системой. А Китай в последние годы продемонстрировал способность достигать различные поставленные цели, используя свои сильные стороны.

Как справедливо отмечают китайские исследователи, помимо технических аспектов, политика является самым важным фактором, который влияет на будущее сланцевых углеводородов в Китае (Suping Zhao et al., 2024). И КНР принимает активные меры по стимулированию этого сегмента – действуя в соответствии со своими политическими и регулятивными традициями.

Как указывалось выше, правительство опробовало новые методы управления сланцевыми ресурсами, а именно выдачу разведочных лицензий посредством открытых аукционов: в 2011 году прошел тендер на четыре блока сланцевого газа. Тогда впервые другие компании, помимо «большой тройки», получили лицензии на конкурсной основе. Второй раунд прошел в 2012 году: на него было выставлено 20 блоков сланцевого газа, и, что примечательно, среди победителей не было CNPC, Sinopec и CNOOC.

Показательно, что китайские эксперты из Research Institute of Petroleum Exploration & Development в составе CNPC отмечают слабости государственной лицензионной политики (хотя, возможно, они просто продвигают интересы CNPC). Они указывают, что большинство участников тендеров не имели опыта и технических возможностей для добычи сланцевого газа, и в результате некоторые запасы разрабатывались неэффективно. По их оценкам, за исключением блоков, полученных Guizhou Shale Gas Exploration and Development, ни один из блоков, лицензии на которые были выданы после 2011 года, не вышел на промышленное освоение.

Кроме того, в 2012 году Национальная энергетическая администрация ввела рыночное ценообразование на сланцевый газ, а правительство стало предоставлять субсидии на освоение его запасов. Но представители CNPC отмечают, что со временем господдержка ослабела. В 2012–2015 годах субсидии компаниям выдавались по ставке 54.7 долл. на тыс.куб.м. Потом было решено уменьшить субсидии до 41.0 долл. на тыс.куб.м в 2016–2018 и до 27.3 долл. в 2019–2020 годах. А в 2020 году Министерство финансов ввело конкурсное распределение субсидий для метана угольных пластов, сланцевого газа и газа плотных формаций: с 2020 по 2024 год вместо фиксированных субсидий действовала скользящая шкала (Suping Zhao et al., 2024).

Правительство также предоставляет налоговые льготы для добычи сланцевого газа: так, с 2018 и до конца 2027 года налог на ресурсы для сланцевого газа снижен со стандартной ставки в 6% до 4%40.

Учитывая важность освоения сланцевых ресурсов для повышения энергобезопасности Китая, правительство по традиции составляет планы на национальном и провинциальных уровнях. В частности, План разработки сланцевого газа (2016–2020 годы), разработанный Национальной энергетической администрацией в 2016 году, ставил задачу создать технологии по разведке и добычи морского сланцевого газа на глубинах менее 3500 м к 2020 году и совершить прорыв в освоении морского сланцевого газа на глубинах более 3500 м. Кроме того, план намечал цель – добыть 30 млрд куб.м сланцевого газа к 2020 году (в 2024 году было добыто 25 млрд куб.м сланцевого газа, так что эта цель пока не достигнута). План оговаривал, что в 2021–2030 годах развитие индустрии сланцевого газа ускорится, будут совершены прорывы в освоении морских и сухопутных запасов, и будут открыты и освоены новые крупные месторождения. К 2030 году добыча сланцевого газа должна выйти на уровень 80–100 млрд куб.м (Suping Zhao et al., 2024).

В таблице 6 приводятся меры, принятые после 2016 года на национальном и провинциальном уровнях для поддержки сегмента сланцевого газа в КНР. Очевидно, данные меры представляют собой сочетание рыночных (налоговых) и командно-административных (планы и директивы) механизмов, в целом свойственное энергетической политике и нефтегазовым реформам Китая. Позволит ли подобная модель поддержки китайского сланцевого бизнеса повторить успех сланцевой революции США? Очевидно, 2030 год станет «тестом лакмусовой бумажки», позволяющим ответить на этот вопрос, поскольку, как отмечалось выше, Китай планирует увеличить добычу сланцевого газа с 25 млрд куб.м в 2024 году до 80–100 млрд куб.м к 2030 году, т.е. обеспечить очень мощный прирост всего за 6 лет.

Смогут ли китайские нефтяные компании эффективно задействовать свой производственный, технологический, финансовый и организационный потенциал? Смогут ли китайское правительство, их главный акционер, и китайская компартия, главный контролер экономики, создать им благоприятные условия работы, исходя из коммерческой и экономической целесообразности, а не политических соображений? К 2030 году станет ясно, удастся ли Китаю обеспечить прорыв в добыче сланцевого газа благодаря сильным сторонам китайской модели развития сектора.

Китай, ставший крупнейшим потребителем энергии в результате быстрого экономического роста, вызванного рыночными реформами, всегда стремился к уменьшению нефтегазовой импортозависимости и дальнейшей диверсификации поставщиков энергоносителей. События весны 2026 года в Персидском заливе подтвердили целесообразность такого подхода. Для этого в последние годы страна наращивает внутреннюю нефтегазодобычу и одновременно расширяет использование солнечной, ветровой, атомной и гидроэнергии и производство водорода. Правительственная политика, направленная на стимулирование «зеленой» энергетики и сокращение выбросов парниковых газов, нацелена на радикальную трансформацию его энергобаланса, в котором сегодня доминирует ископаемое топливо, к энергобалансу, где чистая энергия будет доминировать к середине столетия.

Многие прогнозы мировой энергетики до 2050 года показывают, что невзирая на активные меры по повышению энергоэффективности и структурные изменения в экономике, Китай остается крупным потребителем энергоресурсов, хотя энергопотребление в стране снизится к середине столетия. Внутренняя добыча нефти к 2050 году немного уменьшится, несмотря на усилия по ее стабилизации и повышению нефтеотдачи, но объемы ее импорта вырастут не существенно, отчасти из-за масштабной электрификации транспортного сектора. Невзирая на значительный рост добычи газа за последние годы, спрос на него тоже увеличивается, и Китай продолжит импортировать трубопроводный газ и СПГ, как и прежде стремясь диверсифицировать источники поставок, и будет оказывать все большее влияние на мировой рынок газа.

Сейчас КНР является основным экономическим, политическим, технологическим и финансовым конкурентом США, и по многим параметрам догоняет или даже опережает соперника. Острая конкуренция между ними идет и в сфере привлекательности и эффективности стратегий развития, в том числе в нефтегазовом секторе, где сталкиваются две принципиально разные модели: чисто рыночная американская и планово-рыночная китайская, которая сильно эволюционировала в ходе регулярных реформ (табл. 7). В ближайшие годы протестируется способность китайской модели, действующей в сложных геолого-географических условиях, требующих применения передовых технологий, обеспечить запланированный на 15-ую пятилетку существенный рост добычи сланцевого газа.

Мониторинг динамики нефтегазодобычи и понимание траектории энергетического развития Китая на ближайшие 10–15 лет имеет стратегическое значение для российской нефтегазовой промышленности, провозгласившей несколько лет назад «поворот на Восток». Судьба многих намеченных российских проектов (строительство магистрального газопровода «Сила Сибири-2»; добыча углеводородов на новых месторождениях в Арктических территориях и акваториях; развитие транспортного коридора СевМорПути и многие другие) во многом зависит от способности китайского нефтегазового сектора обеспечить выполнение планов КПК и правительства по уменьшению углеводородной импортозависимости страны.

1. 2025 Statistical Review of World Energy, Energy Institute, https://www.energyinst.org/statistical-review 2. China’s Daqing Oilfield surpasses one million tonnes in shale oil output, Xinhua, 05.12.2025, https://english.news.cn/20251205/94c2a17a3e4d45659cff2e9c1a1521f3/c.html 3. China’s energy fortress was built to withstand just this type of oil shock, CNN, 20.04.2026, https://edition.cnn.com/2026/04/20/china/china-energy-security-global-oil-crisis-iran-intl-hnk 4. Fueling a nation: China’s ‘Big Three’ NOCs drive energy security and innovation, Rystad Energy, 10.04.2025, https://www.rystadenergy.com/insights/fueling-a-nation-china-s-big-three-nocs-drive-energy-security-and-innovation 5. Crude oil output to hit 215m tons this year, China Daily, 11.12.2025, https://global.chinadaily.com.cn/a/202512/11/WS693a2228a310d6866eb2e0cf.html 6. Oil and gas output hits new peak, China Daily, 24.01.2025, https://www.chinadailyhk.com/hk/article/603229 7. CNOOC 2024 Annual Report, https://www.cnoocltd.com/english/investorrelations/reports/annualreport/202504/P020250408585333246566.pdf 8. China’s first deepwater oilfield sees full operation of secondary development project, Xinhua, 15.12.2025, https://en.people.cn/n3/2025/1215/c90000-20402395.html 9. Oil and gas output hits new peak, China Daily, 24.01.2025, https://www.chinadailyhk.com/hk/article/603229 10. EIA. China. Last Updated May 19, 2025 https://www.eia.gov/international/analysis/country/CHN 11. China’s Daqing Oilfield surpasses one million tonnes in shale oil output, Xinhua, 05.12.2025, https://english.news.cn/20251205/94c2a17a3e4d45659cff2e9c1a1521f3/c.html 12. Shale oil output hits 1m tons at Daqing, China Daily, 06.12.2025, https://global.chinadaily.com.cn/a/202512/06/WS69336aaaa310d6866eb2d27e.html 13. China’s largest shale oil field production reaches 20 million tonnes, IDN Financials, 11.11.2025, https://www.idnfinancials.com/news/58649/chinas-largest-shale-oil-field-production-reaches-20-million-tonnes 14. China marks major milestone in exploration with discovery of deep shale gas field, China Daily, 14.08.2025, https://global.chinadaily.com.cn/a/202508/14/WS689daad6a310b236346f1abe.html 15. Key oilfield discovered in SW China, China Daily, 05.08.2025, https://www.chinadailyasia.com/hk/article/617355#Key-oilfield-discovered-in-SW-China--2025-08-05 16. China’s largest shale gas field produced 400m cubic meters, China Daily, 11.12.2023, https://www.chinadailyasia.com/hk/article/366121#China’s-largest-shale-gas-field-produced-400m-cubic-meters-2023-12-11 17. China’s shale gas, Digital Refining, June 2016, https://www.digitalrefining.com/article/1001266/chinas-shale-gas 18. CNPC 2024 Annual Report, https://www.cnpc.com.cn/en/ar2024/AnnualReport_list.shtml/ 19. Sinopec 2024 Annual Report, http://www.sinopec.com/u/cms/gfyw/202503/23195200ff76.pdf 20. https://www.cnpc.com.cn/en/RandDProgressin2024/202502/b4f5b860f4ee46ffbdadf46019b19fe8.shtml 21. CNOOC Launches World’s First Ultradeep Semisub Production and Storage Platform, 29.01.2021, https://jpt.spe.org/cnooc-launches-worlds-first-ultradeep-semisub-production-and-storage-platform 22. China completes drilling of Asia’s deepest vertical well, China Daily, 20.02.2025, https://www.chinadaily.com.cn/a/202502/20/WS67b6d73aa310c240449d6550.html 23. China Starts Ultra-Deep Onshore Oil and Gas Drilling Campaign, Oil Price, 14.02.2025, https://oilprice.com/Latest-Energy-News/World-News/China-Starts-Ultra-Deep-Onshore-Oil-and-Gas-Drilling-Campaign.html 24. Sinopec Discovers Record Amounts of Shale Oil in Its East China Shengli Oilfield, PR Newswire, 01.04.2025, https://www.prnewswire.com/ae/news-releases/sinopec-discovers-record-amounts-of-shale-oil-in-its-east-china-shengli-oilfield-302416818.html 25. China’s first shale oil demonstration zone in Xinjiang sets output record, surpassing 1.7m tons, Global Times, 09.12.2025, https://www.globaltimes.cn/page/202512/1350144.shtml 26. Месторождение Shengli в 1961 году, Dagang в 1964 и Liaohe в 1969 г. 27. Запасы нефти и газа, добыча нефти и газа, нефтеперерабатывающие мощности и объемы сбыта нефтепродуктов 28. https://www.energyintel.com/global-noc-ioc-rankings-market 29. https://totalenergies.com/china 30. https://www.conocophillips.com.cn/what-we-do/upstream-exploration-production/ 31. https://ir.halliburton.com/news-releases/news-release-details/halliburton-announces-joint-venture-spt-energy-group 32. Amid Declining U.S. Enrollment, Many Chinese Students Cite Negative Experiences, Migration Policy, 10.09.2025, https://www.migrationpolicy.org/article/discrimination-chinese-students-us 33. https://www.statista.com/statistics/372900/number-of-chinese-students-that-study-in-the-us/?srsltid=AfmBOorWI-zd2Psy9S7ZDp_ID4pVTJCHkLwKv6hW4RhOH16K6ZyTIqt4 34. China Reforms Domestic Upstream Business, Enverus, 30.01.2018, https://www.enverus.com/blog/chinese-upstream-reform/ 35. PipeChina to acquire certain midstream assets of PetroChina, Sinopec, NS Energy Business, 24.07.2020, https://www.nsenergybusiness.com/news/pipechina-petrochina-sinopec-deals/ 36. https://www.cnpc.com.cn/en/2024enbyfgrme/202508/12bf056373ad4bd1a64a8203b8e4f348/files/85d60a8a74114779840b3591d425fb54.pdf 37. China sets up new state body to drill deep for oil and gas reserves, Reuters, 01.07.2024, https://www.reuters.com/business/energy/ 38. China targets steady oil output, more gas and stockpiling in five-year plan, Reuters, 05.03.2026, https://www.reuters.com/business/energy/china-targets-steady-oil-output-more-gas-stockpiling-five-year-plan-2026-03-05/ 39. Why China will Never See a Shale Boom, Oil and Gas Journal, 02.11.2015, https://www.oilandgas360.com/why-china-will-never-see-a-shale-boom/ 40. CNPC 2024 Annual Report, https://www.cnpc.com.cn/en/ar2024/AnnualReport_list.shtml/